Выборы-2026 как репетиция новой электоральной модели

Выборы в Государственную Думу прошли по принципиально новой модели, которая стала репетицией электоральной модели будущего. Об этом говорится в аналитическом докладе коммуникационного агентства «Фабрика смыслов».

В докладе отмечается, что территориальный фактор в кампании вышел на первый план. Включение исторических регионов, образование новых одномандатных округов и перекройка границ по всей стране является не технической правкой, а полной перезагрузкой электоральной географии. Данный фактор изменил арифметику мандатов, повысил цену одного процента голосов, усложнил преодоление пятипроцентного барьера.
ДЭГ превратилось из эксперимента в привычную инфраструктуру. Дистанционное электронное голосование применялось в 33 регионах, получило единый федеральный стандарт и юридическую силу, равную голосованию на участке.

Нейросети встроились почти во все этапы кампании: генерация контента, персонализация, анализ настроений, автоматизация. Одновременно появились дипфейки, имитация голоса и образа, что вызвало ответное регулирование: обязательная маркировка ИИ-контента, ограничения на использование изображений и голосов без согласия, запрет на имитацию политиков.

Партии конкурируют не только за голоса, но и за модели доступа к избирателю. «Единая Россия» опирается на государственную инфраструктуру и технологический контур. «Новые люди» делают ставку на цифровую среду и ИИ. КПРФ соединяет традиционную организационную работу с цифровыми инструментами. ЛДПР обновляет бренд через социальную повестку. «Справедливая Россия» опирается на социально-экономические предложения. Единой модели кампании больше нет.

Вопросы экспертам:

Как вы оцениваете значение территориального фактора в прошедшей избирательной кампании? Стало ли ДЭГ привычным инструментом, применялось ли оно в вашем регионе? Какую роль сыграли в ходе кампании нейросети и ИИ? Какие модели доступа к избирателям продемонстрировали партии в вашем регионе?

Сергей Сухоруков, помощник депутата ГД ФС:

Электронное голосование имеет определённое удобство для пользователя, например возможность голосовать при отсутствии в регионе. Раньше для этого надо было проходить процедуру открепления. ДЭГ удобен и тем, что стал одним из привычных цифровых сервисов, позволяющих совершать действия, не вставая с дивана, как например заказ еды или работа в личном кабинете налогоплательщика. Однако, есть минусы в переходе на эту модель голосования. Прежде всего, ДЭГ стал инструментом административного контроля. Не для кого не секрет, что для вовлечения избирателя в эту форму голосования используется командные методы, часто сопровождаемые угрозами. Вместо популяризации ДЭГ происходит «загон» подчинённых, обычно это служащие и работники государственных и муниципальных учреждений и предприятий. Это позволяет проконтролировать явку, а в отдельных случаях и само голосование. Это само по себе дискредитирует идею удобного сервиса. Второе — есть недоверие к этому механизму, непрозрачность и невозможность контроля. Недоверие усиливает результаты, которые субъект получает на «физическом» избирательном участке и в ДЭГ, практически всегда есть перекос в сторону «нужной» партии или кандидата. Третье — как и любая информационная система, ДЭГ имеет уязвимости для хакерских атак, что создаёт угрозы для вмешательства злоумышленников, в т.ч. и иностранных спецслужб. Также, сервера могут быть подвержены физическому воздействию, как это происходит в наше время в результате атак противника. Исходя из вышесказанного, считаю, что цифровизация данной сферы имеет больше недостатков и голосование должно происходить в более привычных бумажных формах.

Игорь Козлов, кандидат исторических наук:

В целом формат ДЭГ уже стал привычным. Особенно это касается, конечно, молодого электората – он для молодежи удобен и понятен. Нейросети и искусственный интеллект – это приметы дня сегодняшнего. Они сыграли свою роль, но, прежде всего, ту роль, которую избиратели просто не видели. Это касается работы избирательных штабов. Области применения понятны: обработка информации, подготовка печатных материалов, агитационных материалов. Это значительно ускорило процесс и сэкономило массу времени.

Всем, в принципе, известно неприятие, которое было свойственно коммунистам по ДЭГ, но все партии прошли его в той или иной степени ровно, без каких-то больших перекосов. Свой электорат проголосовал как в бумажном варианте, так и в электронном вариантах – в этом и заключалась задача партий. Это говорит о том, что, партийный электорат готов принимать участие в любой форме. КПРФ, призывала своих избирателей голосовать традиционным бумажным способом, но это всё зависит от ориентации партийных структур. Ничего нового здесь мы не увидели.

Владимир Леонтьев, генеральный директор «Инфосфера Консалт», кандидат исторических наук:

Использованию ДЭГ в регионе я б не дал ни положительную, ни отрицательную оценку. Просто оно есть как факт. Это не что-то такое шедевральное, или что-то такое, что ничего не даёт. Нужно относиться к нему как к данности. И многие уже к ДЭГ привыкли. Нейросети в кампании использовались, они определённую роль уже играют. Но пока полностью не доминируют – сейчас ещё этого нет. Может быть, в будущем это и будет, но пока с этим надо обходиться очень аккуратно.

Что показали партии в нашем регионе? Здесь не так важно через какую форму доводить до избирателя информацию: главное – обращаться к нему лично. Когда вы приходите с решениями тех или иных задач к избирателям, они на это откликаются. Важно, чтобы было большеличных встреч. Нужно обязательно представлять программу или какие-то действия, которая касаются именно территории – это наиболее эффективно действует. А вот глобальные вещи здесь не работают.

Людей интересует больше конкретного: будет ли школа работать, будет ли магазин, закроют ли пивнушку на углу, и так далее, и тому подобное. Опыт свидетельствует, что содержание важнее формы.

Игорь Макаренко, управляющий директор в Фонде содействия политическим и гражданским свободам «Гражданское согласие»:

Считаю, что на данном этапе к дистанционному электронному голосованию у нас относятся не очень хорошо. По какой причине? А потому что людям непонятно, подлежит ли ДЭГ контролю? И что там происходит внутри самой системы? Никто не знает деталей. То есть, присутствует скептицизм по отношению к ДЭГ, и он давний, потому что вопросы как были, так и остались.

Очевидно, что, в ходе кампании у нас применялись нейросети и искусственный интеллект. Точных данных партии предоставлять не станут, но исключить активное использование, конечно, нельзя. Какие модели доступа к избирателям продемонстрировали партии в нашем регионе? Ничего особенного сказать нельзя по той простой причине, что данная избирательная кампания показала тишь да гладь, да божью благодать. Все было ровно. Конкуренции не хватало, поэтому и новых технологий было мало.

Алексей Осипов, доктор исторических наук:

Я думаю, что идёт, конечно, использование искусственного интеллекта. Некоторые вещи нам не могут быть известны, но не зря ведь говорилось и о попытках вмешательства в избирательный процесс со стороны наших геополитических соперников. Такие вещи вполне могут быть. Вообще сейчас большое значение приобретает интернет. И вы видите, когда едете в метро, что практически все, кому до сорока или даже свыше сорока, сидят не с книгами, а с сотовыми телефонами и получают актуальную информацию. Поэтому сейчас многие кампании, которые были вживую, переместились в Интернет. Здесь перемены по сравнению с тем, что мы помним, колоссальные, конечно. Но не стоит пока говорить о какой-то региональной специфике – речь идет о федеральных трендах.


 

• Изображения
• Медиа файлы