Должен ли «поворот на восток» открыть Сибири новые возможности для развития?

«Поворот на восток» не дает Сибири импульса для развития. Об этом заявила директор Института экономики и организации промышленного производства (ИЭ и ОПП) Сибирского отделения РАН Евгения Коломак. Выступая на пленарном заседании форума «Сибирь 2050: образ будущего», соорганизаторами которого выступили новосибирское отделение Всемирного русского народного собора, правительство Новосибирской области и Новосибирская митрополия РПЦ, доктор экономических наук заметила, что в последние годы Сибирь лишилась поддержки федерального центра, который больше сосредоточился на развитии Дальнего Востока.

«Несмотря на большие надежды, которые связывались с «поворотом на Восток» и провозглашенной политикой «пространственного маневра», поддержка со стороны федерального центра была сосредоточена главным образом на Дальнем Востоке, – пояснила наследница популярных в 80-е годы прошлого века академиков-экономистов Аганбегяна и Гранберга, – а Сибирь не только не выиграла от декларации этой политики, а даже потеряла в условиях дефицита финансовых ресурсов».

Как отметила Евгения Коломак, в последние годы Сибирский федеральный округ, где во всех без исключения регионах производительность труда была существенно выше, чем в России, терял население гораздо более высокими темпами, чем страна в целом, и динамика развития экономики была несколько хуже, чем среднероссийская.

«Административно-территориальное преобразование существенно сократили территорию Сибирского федерального округа: ушли территории Тюменской области, Ханты-Мансийского и Ямало-Ненецкого автономного округов, которые как раз реализовывали крупные проекты, связанные с использованием и эксплуатацией водородного сырья», – отметила доктор экономических наук, у которой за скобками оказались Бурятия и Забайкалье, в 2018 году переведенные в Дальневосточный федеральный округ, а также Якутия, освоение которой с 50-х годов курировало Сибирское отделение Академии наук.
«Начиная с 2014 года, как раз в СФО идет существенное снижение инвестирования, и в целом замедление экономического роста», – заявила Евгения Коломак. Так, по данным ИЭ ОПП СО РАН, в СФО с 2014 года фиксируется существенное снижение инвестирования. Если в 2000 – 2013 годах в Сибири среднегодовой темп роста физического объема инвестиций в основные фонды составлял 1,118% при 1,092% в России в целом, то в 2014 – 2023 годах в СФО этот показатель снизился до 1,015% и стал ниже общероссийского (1,024%).

«Как ни странно, наблюдается снижение конкурентоспособности экономик юга Сибири, – отметила доктор экономических наук. – Хотя мы надеялись на то, что закрытие многих кооперационных связей с зарубежными поставщиками даст возможность развитию внутреннего рынка, развитию обрабатывающих и наукоемких отраслей, но это в достаточной мере не наблюдается».

Для преодоления неблагоприятных тенденций Евгения Коломак считает необходимым развитие отраслей переработки и сервиса, а также инфраструктуры и транспорта. «Сейчас те анонсированные транспортные проекты связаны исключительно с транзитом и перевозкой природных ресурсов, – подчеркнула она. – Но это на самом деле не дает развитию региона ничего, а, наоборот, сдерживает модернизацию экономики Сибири».

Вопросы экспертам:

Согласны ли вы с последними трендами развития Сибири, на которые обратила внимание директор Института экономики и организации промышленного производства СО РАН Евгения Коломак? Что может предпринять федеральный центр для преодоления неблагоприятных тенденций развития регионов Сибирского федерального округа? Сибири необходимо дополнительное федеральное финансирование для развития новых проектов? Или в округе необходимо создать дополнительные условия для привлечения частных инвестиций?

Федор Григорьев, журналист, председатель клуба «За огненные строки»:

Я считаю в Правительстве РФ надо менять весь блок, курирующий Сибирь. Не только Евгения Коломак – мы все отметили странную закономерность: как только какой-нибудь сибирский регион «начинает жить», его тут же исключают из состава Сибири. Я полагаю, это делается, чтобы его возросшие доходы «не пропадали зря». Именно по этой логике изначально были вынуты из СФО Тюменская область, Ханты-Мансийский и Ямало-Ненецкий АО, где добывающие гиганты реализуют крупнейшие проекты. Хотя исторически Сибирь – это как раз бренд Тюменской области. Про судьбу Бурятии и Забайкалья, так же оказавшихся вне СФО, но по другой причине, даже думать не хочется. Для кого приготовлен этот пирог? Ведь мы с медведями уже остались без тайги, которая почему-то стала собственностью Китая. Во имя каких, более высоких интересов, чем Родина, это делается? Получается вырубка байкальских лесов и потрошение сибирских рек какими-то золотодобывающими монстрами – это и есть «поворот на Восток»? Я считаю, законодательные собрания регионов должны возвысить свой голос перед лицом этого безумия. Этот «поворот» надо остановить.

Константин Зиновьев, адвокат. Старший преподаватель кафедры гражданского права СИУ-РАНХиГС:

К сожалению, я не владею статистическими данными, которыми оперирует директор Института экономики и организации промышленного производства Сибирского отделения РАН Евгения Коломак. Однако видно, что, несмотря на любые повороты в жизни России, Сибирь всегда остаётся эдаким середнячком. Ни активного роста, ни активной убыли. Да и вообще было ли когда-то активное изменение? Если не считать тех самых «золотых» областей ХМАО, в жизни Южной Сибири никогда не было особых рывков, по сравнению с остальной Россией. Так что, видимо, общая тенденция продолжается...

Алексей Голомазов, политический эксперт, автор ТГ-канала Государь о значении для Сибири «поворота на восток»:

Согласен с Евгенией Коломак по существу – и добавил бы: дело не в том, что «поворот на Восток» обошёл Сибирь, а в том, что у Сибири нет формы, в которую этот поворот можно уложить. У ДФО есть Минвостокразвития, ВЭФ, ТОРы, дальневосточная ипотека – институциональная поверхность, через которую федеральные решения доходят до территории. У СФО этого нет: полпредство работает в охранительной логике – стабильность, контроль рисков, недопущение конфликтов, а профильного министерства развития на федеральном уровне не существует.

Цифры ИЭ и ОПП СО РАН честные. При действительно высоком потенциале (наука, промышленность, энергетика, сырьё, логистика, выход на Азию) округ с 2014 года терял население быстрее страны, а инвестиции росли медленнее общероссийских. Это не совпадение обстоятельств, а следствие конструкции: сильные регионы торгуются с Москвой по отдельности, общего пакета интересов нет.

Что делать? Дополнительное финансирование без контура рассыплется так же, как рассыпались прежние программы. Частные инвестиции пойдут туда, где есть проектная рамка и понятные правила игры – не наоборот. Рабочая схема: консолидированная стратегия развития макрорегиона, проектные институты и постоянные площадки, на которых губернаторы, бизнес и научные центры собирают межрегиональный список проектов.

Полпредство в СФО могло бы стать основой этой сборки. Пока этого не наблюдается в должной мере. Показательно и то, где обсуждают образ будущего: форум «Сибирь 2050» – площадка в большей мере символическая, а не оператора проектов.
Формула проста: макрорегион становится субъектом тогда, когда его не только администрируют, а развивают. Дальний Восток здесь как показательный пример. Сибирь слишком велика, чтобы оставаться территорией текущего управления, замыкаясь пока, увы в основном на транзитной роли и отдельно взятых и по большей части разрозненных между собой проектах в крупных центрах.

Камиль Джафаров, первый секретарь отделения КПРФ Центрального района Новосибирска:

Согласен ли я с трендами, на которые указала Коломак?
Да, факты верны, но их причина глубже. Коломак права: «поворот на восток» на деле обернулся «поворотом на Дальний Восток», а Сибирь осталась на обочине. С 2014 года инвестиции в СФО растут медленнее, чем в среднем по России (1,015% против 1,024%), население убывает быстрее, производительность труда падает, а административные реформы отрезали от Сибири Тюменскую область, ХМАО, ЯНАО, Бурятию, Забайкалье и Якутию — то есть как раз те территории, где шли крупные проекты. Транспортные проекты, которые анонсируются, обслуживают транзит и вывоз сырья, а не модернизацию региональной экономики.

Но хотелось бы сказать то, чего не сказала Коломак: это не случайность и не просто «дефицит финансов». Это результат капиталистической модели, при которой федеральный центр поддерживает те территории, где быстрее возвращаются частные инвестиции (Дальний Восток с его портами и сырьём), а Сибирь с её обрабатывающей промышленностью, наукой и машиностроением оказывается нерентабельной для капитала. Сырьевая специализация, навязанная Сибири, — это не «недоработка», а сознательная политика: вывозить ресурсы и не развивать переработку внутри региона. Коломак верно говорит, что транзитные проекты «сдерживают модернизацию» — но причина в том, что они нужны экспортёрам сырья, а не сибирякам.

Что может предпринять федеральный центр? Не «помочь» Сибири подачками, а изменить модель. Например программа КПРФ для Сибири включает:

Восстановить целостность экономического пространства. Вернуть в состав СФО отрезанные территории (Тюменская область, ХМАО, ЯНАО, Бурятия, Забайкалье, Якутия) или, лучше, перейти к планированию по крупным экономическим районам, а не по искусственным федеральным округам. Административные границы не должны разрывать кооперационные связи.

Переориентировать инвестиции с транзита сырья на переработку и наукоёмкие отрасли. Государственные инвестиции должны идти в машиностроение, металлообработку, химию, глубокую переработку леса и полезных ископаемых, в науку и образование.

Транспортные проекты должны обслуживать внутренний рынок, а не только экспорт.
Вернуть государственное планирование и общественный контроль. Создать федеральную программу развития Сибири с чёткими показателями: рост производительности труда, остановка оттока населения, рост доли обрабатывающей промышленности. Финансирование — из федерального бюджета, а не через концессии, которые перекладывают риски на регионы (как с Центральным мостом).

Остановить отток населения. Это значит: доступное жильё, достойные зарплаты, социальная инфраструктура. Пока в Сибири закрываются предприятия и сокращаются рабочие места, люди будут уезжать, сколько бы форумов ни проводилось.
Нужно ли Сибири дополнительное федеральное финансирование или условия для частных инвестиций?

Однозначно — федеральное финансирование под общественным контролем, а не «условия для частных инвестиций». Частный капитал в Сибирь не пойдёт туда, где норма прибыли ниже, чем в Дальнем Востоке или в сырьевом секторе. «Условия для частных инвестиций» на практике означают налоговые льготы, гарантии доходности и концессии — то есть перекладывание рисков на бюджет и население. Пример Центрального моста показателен: концессионер получил гарантию минимального дохода в 47 млрд рублей из областного бюджета, а сроки срываются.

Наиболее эффективная альтернатива: государственные инвестиции в рамках единого плана развития Сибири, с приоритетом обрабатывающей промышленности, науки и инфраструктуры для людей, а не для транзита сырья. Прибыль от этих проектов должна идти в бюджет и на социальные нужды, а не частным акционерам. Форум «Сибирь 2050» с участием РПЦ и Всемирного русского народного собора — это разговор о «образе будущего» без главного вопроса: в чьих интересах будет это будущее строиться? - Я считаю, что в интересах трудящихся, а не капитала.
 

Просмотров:479 Комментариев:0

Автор: Центр политического прогнозирования и анализа

Дата публикации: 16 ноября 2026 09:17

Источник: Большой Новосибирск

Комментарии

    Добавить комментарий

    Оставьте свой комментарий